Тимощук – главный в «Зените» по стандартам. Рассказал Дорскому, что Ракицкий не работает над штрафными

Шок.

Анатолий Тимощук стал тренером «Зенита» еще в марте 2017-го, но два года практически никто не знал, за что отвечает украинец. Мы видели его у поля с папкой, когда кто-то из игроков «Зенита» выходил на замену, на видео из раздевалки, в челленджах с Лодыгиным – и все.

В апреле Сергей Семак в программе «Тренерский штаб» неожиданно признался: «Тимощук отвечает за стандарты». Александр Дорский заинтересовался этой историей, встретился с Анатолием и узнал:

-как Тимощук стал заниматься стандартами,

-кто был инициатором перехода Ракицкого,

-кто круче всех разыгрывает стандарты в Европе,

-есть ли у Ригони ведущая нога (нет),

-как на прогресс Оздоева повлиял переход Барриоса.


Когда Тимощук был игроком, интересовался статистикой Лобановского, но не следил за схемой соперника

– Первое тренерское чемпионство. Эмоции отличаются от того, что вы испытывали еще игроком?

– Да. Во-первых, когда впервые идешь к титулу в новой роли, это особенное состояние. Я два года работал тренером и стал чемпионом – это счастье. Плюс я смотрю на ребят, вижу их радость. Многие игроки первый раз стали чемпионами России – их эмоции передаются и нам.

Роль тренера кардинально другая: переживания связаны с каждым игроком, с каждой ситуацией, причем необязательно она непосредственно связана с игрой. Травмы игроков, их физическое и психологическое состояние – все это тренеры пропускают через себя.



Когда я был футболистом, для меня вообще было не важно, как играет соперник: 5-3-2, 4-3-3, 4-4-2. Я просто выходил, делал свою работу и старался выполнять установку тренера, даже если внутренне с ней не был согласен. Я понимал, что тренер все равно лучше меня знает, что нужно для команды.

Часто говорят, что для того, чтобы стать хорошим тренером, нужно убить в себе футболиста. Даже правильнее говорить не об убийстве в себе футболиста. Нужно просто менять мышление и быстро развиваться, чтобы соответствовать требованиям современного футбола: новые технологии, аналитика, медицина.

– Как вы привыкали к новому взгляду на футбол с помощью статистики?

– Мне давно нравились и статистика, и аналитика в футболе. Еще в 1999-м в сборной Украины Лобановский считал ТТД на тренировках. Он давал упражнения на удержание мяча, один в один. На следующий день приходил и говорил: «Тимощук, с кем в паре играл? Почему у тебя 20 действий, а у него – 15?».



Мне были интересны эти цифры. Если вывешивались общие данные по команде, можно было изучить и что-то по другим игрокам. Сейчас, конечно, информации намного больше, поэтому нужно вычленять только то, что нужно: например, общую выносливость, скоростную, спринтерскую работу, проделанную в матче.

xG – дополнительная важная информация, но вряд ли тебе будет приятно, если ты наиграл на 3 гола, а сыграл 1:1.

– Вы сказали, что для вас было не важно, по какой схеме играет соперник. В сегодняшнем «Зените» есть игроки, которые интересуются тактикой, статистикой?

– Сейчас возможностей стало больше: InStat, Wyscout. Я часто слышу, как игроки обсуждают свои показатели, они спрашивают о системах вычисления в тренировочном процессе: сколько пробежали, как восстанавливались.

– Кто больше всего интересуется своими данными?

– Смольников спрашивает про пробег и скорость. Оздоев, Шатов, Ракицкий тоже интересуются.



Кому-то эти данные вообще неинтересны – для такого есть теоретические занятия. Там нужная информация доносится до всех. Мы понимаем, что все воспринять нельзя, но, если игрок возьмет какую-то часть из нее, и она ему поможет в игре – это прекрасно. У меня тоже были такие случаи, когда я был игроком.

– Например?

– Да все просто: подсказ тренера о том, что кто-то убирает под себя у лицевой, кто-то убирает в 80% случае под левую ногу. У многих игроков есть коронный прием.

– У вашего партнера по «Баварии» Роббена – один из самых известных коронных приемов в мире. И все равно никто не мог его закрыть полноценно.

– Правильно. Тренируясь с Роббеном вместе, понял, что есть возможности, чтобы его накрыть, но для этого нужно взаимодействие нескольких игроков. У него все решала скорость, причем не только ног, но и принятия решения.



– Вы упомянули пробег. Насколько он вообще показателен?

– На общий пробег вряд ли стоит обращать внимание. Во-первых, все играют на разных позициях – к ним разные требования. Если одному игроку достаточно пробежать 8 километров, другому нужно 10. А есть Месси, которому достаточно 7,5, но он сделает результат.

Если брать взрывных футболистов, играющих на пространстве, например, Смольникова, Азмуна, Шатова, у них максимальная скорость намного выше, чем у игроков, больше действующих позиционно.

Тимощук предлагал купить Ракицкого еще летом 2018-го. Ригони не может аргументированно ответить, какая нога у него сильнее

– В Катаре я делал интервью с Семаком и спрашивал, в том числе про стандарты. Он не раскрыл, кто именно за них отвечает. После голов Ракицкого об этом же Семака спрашивали уже на пресс-конференциях. И снова – без конкретики. Но потом на «Матч ТВ» Семак сказал, что вы занимаетесь стандартами. Вы с ним не обсуждали, почему так получилось?

– Теперь, когда Семак сказал, что я отвечаю за стандарты, это перестало быть секретной информацией, мы ни от кого не прячемся. Мне нравится, что несмотря на то, что окончательное решение принимает главный тренер, мы все вместе обсуждаем и стараемся найти лучшее решение. У нас нет споров – это диалог.

Мы действительно собираемся тренерским штабом, участвуем в разборах играх, изучении соперника, подготовке стандартов к каждому матчу. Но за стандарты ответственность лежит на мне – это правда.

– Как получилось, что вам отдали стандарты?

– Я пришел при Луческу и сначала просто пытался понять, как что функционирует – быстро перестроиться на новую работу тяжело. Да, я работал со многими тренерами, видел разные подходы, задумывался в конце карьеры о том, что будет дальше, учился, но в работе тебе все равно нужно втянуться.

Луческу ушел – пришел Манчини. В его штабе был Анджело Грегуччи, который отвечал за тактику и стандарты. Его работа мне была очень интересна, я часто задавал вопросы, он давал советы. Грегуччи был открыт, поэтому иногда мы работали вместе. Плюс мне было проще донести информацию русскоговорящим ребятам. Поэтому при Семаке анализ и подготовку стандартов отдали мне.

– Самый запоминающийся совет от Грегуччи? Или человека с таким опытом игрока уже не удивить?

– Грегуччи – очень сильный специалист по обороне, он сам был защитником и капитаном «Лацио». Советов от него было много, но ты правильно сказал: удивить чем-то сложно.



Анджело Грегуччи

На стандартах в целом все зависит от соперника и ситуации: модель игры, рост игроков, скорость. От передачи, думаю, зависит 70-80% успеха. Нужен определенный подбор игроков, чтобы тренерские идеи можно было воплощать на поле.

– Время, уделяемое стандартам, при Манчини и Семаке различается?

– Примерно одинаковое. Раз-два в неделю мы стараемся уделить время стандартам. Не все всегда идет по плану: когда несколько игр в неделю, не всегда успеваешь наиграть стандарты к конкретному сопернику, подготовить что-то специальное.

Понятно, что мы можем придумать хоть 100 стандартов, но воплотить их на поле намного тяжелее, тем более в жестком графике. Поэтому я считаю, что стандартам нужно уделять одну-две тренировки в неделю.

– Возможно, это совсем не так, но, кажется, что на сборах у команды гораздо больше времени, чтобы наиграть стандарты.

– Конечно. На сборах мы наигрываем базу, а по ходу сезона идет подготовка уже к конкретному сопернику. Тренер может подойти к игроку перед игрой и сказать: «Разыгрываем, как на сборах две недели назад». А он это уже забыл. Поэтому информацию все время нужно освежать.

Базовое расположение игроков, кто как двигается, кто кого может держать – это игроки должны знать, эти вещи наигрываются на сборах.



В начале сезона не все получалось, потому что ребятам нужно было привыкнуть к своим ролям. Но мы отрабатываем даже прямые штрафные: если отдельно вынести феномен Ракицкого, который исполняет без подготовки, остальные ребята работают над этими ударами. И над пенальти – тоже.

– Как вообще возникла идея пригласить Ракицкого?

– Летом Семак сказал, что было бы неплохо взять левоногого центрального защитника. Естественно я предложил того, кого хорошо знал – Ракицкого. Но тогда его стоимость была очень высокой.

Вариант с Ярославом мы держали в голове на протяжении первой части сезона. Зимой появилась возможность его купить – мы ею воспользовались.

– Вы сказали, что Ракицкий исполняет штрафные без подготовки. Чаще всех их отрабатывают Ригони и Дриусси?

– Они – одни из наших штатных исполнителей стандартов.

– У Ригони можно выделить сильную ногу?

– Мне – сложно. Я его спрашивал об этом: «Ну, наверное, левая». Но если конкретно его спросить, как он чувствует по своему состоянию в конкретный момент, он не сможет ответить.

Он забил с правой «Анжи», но на тренировках очень прилично исполняет и с левой. Угловые он подает с обеих ног.

– Вы сказали, что почти все решает подача. То же самое говорили Семак, Кафанов, Шалимов. Как объяснить подачи Ригони в ближнего соперника в матче с «Оренбургом»?

– Из-за таких моментов я и говорю, что многое зависит от деталей: состояния игрока, поля. Всегда существует план Б. Нужно быстро реагировать: если у тебя в составе есть два-три игрока, умеющих качественно подавать, можно выбрать другого.

– Получается, с «Оренбургом» тренерам «Зенита» не удалось среагировать так, как нужно?

– Мы знаем, что у Ригони качественная подача. Мы отрабатывали стандарты с ним неделю, у него шел навес. В таких условиях нет смысла менять подающего, у тебя все время проскакивает мысль: «Сейчас он не подал, но следующую – точно подаст». Слишком дергаться тоже не стоит.



– У кого лучшая подача в «Зените»?

– Хорошая подача была у Паредеса.

– Но его тоже критиковали за подачи в ближнего соперника.

– Она была хорошей по качеству: как летит мяч, как вращается, в какую зону летит. То есть это качество самой подачи, а не вопрос цели.

Очень хорошо подает Дриусси. В одной игре классно подавал Шатов. Раньше качественно исполнял Калачев, сейчас – Мануэл Фернандеш, в последнее время – Обляков.

«Зенит» показал новый розыгрыш штрафного – и забил. Зачем это было нужно при 3:0?

– Ситуация: вы отрабатываете новый стандарт. В матче ваша команда громит соперника, а в самом конце разыгрывает тот самый стандарт и забивает с него. Зачем это делать?

– По ходу матча ты же не скажешь ребятам: «Нет, не делайте этого». Когда игроки ловят кураж, они несутся на волне, которая толкает к результату, – их остановить нереально. Поэтому у нас не было случаев, когда я выбегал и кричал: «Не подавайте так!».

По ходу чемпионата случаются матчи, когда соперник обороняется так же, как предыдущий. Поэтому если мы не использовали стандарт в прошлом матче, мы его переносим в следующую игру.

Мы понимаем, что сейчас разыгранный стандарт вряд ли пройдет в следующем матче, потому что все плотно друг друга изучают. Но всегда можно изменить какие-то детали – тогда розыгрыш будет немного другим.

– Я правильно понял, что штрафной Ригони-Дриусси в матче с «Анжи» готовился к «Локомотиву»?

– Нет, мы его готовили еще раньше. В матче с «Анжи» ребята сориентировались и забили красивый гол – молодцы. Если включить видео, заметно, как я вышел к бровке и кричал, что нужно разыграть под другого игрока, потому что видел, как расположились защитники «Анжи».

– Все действительно было красиво. Просто я разговаривал с аналитиками клуба, который играл с «Зенитом» после «Анжи». Они совсем не поняли, зачем нужно было палить розыгрыш при счете 3:0.

– Мы ничего не палили, слава богу, у нас очень большой выбор стандартных положений, нет зафиксированных рамок. Всегда идут изменения. Поэтому закрыть все возможные варианты очень сложно.

Мы никогда не жалеем, что что-то показали.

– Вы говорили, что взяли розыгрыш штрафного «Вест Хэма» и применили его со «Спартаком». Еще есть примеры?




– Была забавная ситуация: я взял один стандарт, очень многое в нем поменял, уже все приготовил и нарисовал для игроков. Проходит два дня, смотрю чемпионат Италии и вижу этот стандарт – ну просто один в один.

Я сижу и думаю: «Блин, как так может быть? Я этот стандарт нигде не видел, сильно поменял другой. Как они могли так разыграть?». Причем Семаку идея понравилась, мы ее утвердили.

Эта идея у нас осталась, пока мы ее не используем, поэтому не хочу все раскрывать.

– Обычно за идеи отвечаете именно вы? Как вообще происходит взаимодействие с аналитиками и Семаком?

– Я запрашиваю видео стандартов соперника у аналитиков: сам его смотрю и анализирую. Дальше мы собираемся с Семаком и другими помощниками: выделяем сильные и слабые стороны соперника. В этих рамках мы выдвигаем свои предложения. Другие могут докручивать идеи: допустим, я предложил розыгрыш, а Семак может чуть поменять расположение игроков.

Утверждение стандартов – за Семаком. Нет такого, чтобы я пришел к игрокам, сказал, что мы сегодня подаем так – все, пошли играть.

На тренировках мы наигрываем стандарты под контролем Семака. После тренировки мы смотрим видео, анализируем, как получилось то, что мы хотели: кто как подавал, кто как побежал, кто как держал игрока. Даже после такого анализа мы часто вносим изменения в розыгрыши.

«Зенит» обороняется зонно при угловых, потому что так защищаются топы? Правда, что в РПЛ вообще меньше работают над стандартами, чем в Европе?

– «Зенит» уже несколько сезонов при угловых защищается зонно. Почему?

– Я анализировал, как защищаются топовые клубы – почти все используют зону. Но сейчас мы ее выбрали не из-за этого, а просто так повелось.

В некоторых матчах из-за проблем с составом, с концентрацией у нас возникали проблемы при стандартах. Тогда мы обсуждали возможный переход на персоналку или смешанную защиту. Даже пробовали эти варианты на тренировках, но в итоге все равно оставили зону.



– Чем зона лучше персональной обороны?

– При зоне намного легче страховать. Если игрок не успевает доиграть соперника или, например, просто поскользнулся, при персональной обороне сразу возникают проблемы. В зоне игроки двигаются друг за другом, объем закрытого пространства намного больше.

Рост, прыжок, умение играть головой, умение обороняться в зоне – критерии, которые учитываются. Мы выбираем расстановку исходя из качеств игроков: те, кто лучше играют головой, занимают лучшие позиции, те, кто играют хуже, уходят на розыгрыш или на подбор.

– Лучшая позиция – на ближней штанге?

– Зависит от соперника. Кто-то подает на ближнюю, кто-то дальнюю, кто-то – в зону подбора, а кто-то вообще разыгрывает. Поэтому на каждый матч готовится определенная схема при аутах, прямых штрафных, розыгрышах штрафных и угловых.

– Есть ощущение, что в РПЛ меньше заморачиваются над розыгрышами стандартов, чем в Европе?

– Мне так не кажется. Я слежу за ведущими европейскими чемпионатами. Например, у «Баварии» был длительный период, когда колотил Левандовски. Тогда я ловил себя на мысли, что там нет ничего сложного: нет сумасшедших комбинаций, суперблоков в штрафной. Это так же, как Ракицкий бьет штрафные – у Левандовского есть прыжок, скорость, вычисление траектории мяча. Посмотри, он забивает практически с одной зоны.

У «Вест Хэма» был небольшой период, когда они классно разыгрывали – он пришелся в том числе на матч с «Ливерпулем». У «Севильи» Мачина был качественный отрезок. «Манчестер Сити» много забивает со стандартов, но они действует в рамках одной базы.

– Кого в РПЛ можно выделить как Левандовски?

– Сорокина, Ерохина. Иванович хорошо играет головой, в том числе при стандартах.

У Азмуна очень хороший прыжок, но есть над чем работать: как он встречается с мячом, где он встречается с мячом, на какой высоте. Пока что он не всегда точно вычисляет точку, в которой нужно забирать мяч вверху. Так что с его прыжка мы можем получить еще больше качества.



Число голов со стандартов увеличилось из-за VAR. Тимощук говорит, что мелочей не бывает – и вспоминает финал Лиги чемпионов-2012

– Перед чемпионатом мира главный тренер сборной Англии Гарет Саутгейт ездил в США, ходил там на баскетбол – изучал, как освобождать зону на маленьком пространстве. Вы что-то используете из других видов спорта?

– Сейчас я играю в мини-футбол и вижу эффективные стандарты, но не всегда их можно перенести на большое пространство. Мне кажется, некоторые розыгрыши вообще нереально перенести в футбол.

Не знаю, насколько Саутгейту помогло изучение баскетбола, но в принципе заслоны и блоки в футболе были всегда.

– После чемпионата мира проводился анализ голов со стандартов? Там же забили рекордное количество мячей.

– Да, я все смотрел, но такое количество голов больше связываю с VAR. Большинство ситуаций, когда игрока цепляли за футболку и не давали подобраться к мячу на максимальной скорости, фиксировались как нарушения. Пенальти – это же тоже стандарт. Поэтому, думаю, что продвижение VAR дальше приведет к тому, что большинство команд перейдут на зонную защиту.

– Как вы относитесь к VAR?

– Есть ситуации, которые мне непонятны. Например, в прошлогоднем финале Кубка Германии было стопроцентное нарушение на Хави Мартинесе. Судья посмотрел VAR, не дал пенальти – и «Бавария» проиграла «Айнтрахту». Рука в матче «ПСЖ» – «Манчестер Юнайтед». Да, мяч попал в руку Кимпембе, но он стоял спиной, ничего не видел.

VAR – это улучшение качества решения. Но мне кажется, систему нужно совершенствовать: все должно быть быстрее и эффективнее. Мы привыкли, что в хоккее есть паузы на рекламу, удаления – в футболе хотелось бы, чтобы таких пауз было меньше.

– В «Ливерпуле» есть тренер по аутам. Как часто вы работаете над ним?

– Аут – тоже эпизод, который можно привести к комбинации. У нас с них забивали Азмун, Дриусси, Дзюба.

У нас не всегда хватает времени, что максимально наиграть ауты, как мы это делаем со штрафными и угловыми, но мы все равно рисуем схемы для игроков. У нас далеко бросают Шатов, Анюков, Набиуллин, Иванович.

Не видел, что «Ливерпуль» что-то сумасшедшее делает на аутах, чтобы они много с них забивали. Но читал Клоппа – он говорил, что очень много аутов используются для сохранения мяча, для разворота атаки. И в таких ситуациях им как раз помогает тренер по аутам. Поэтому с появлением такой должности я согласен.

Ненужных деталей вообще нет: сейчас тренер по аутам не менее важен, чем, например, диетолог.

– В РПЛ после аутов больше всех пропустил «Ростов». Карпин говорил, что не знает, как защищаться против них.

– Во многом решает концентрация – нельзя выключаться, когда мяч вышел за боковую, потому что бывают быстрые вводы.

Правда, быстрые вводы бывают и на других стандартах. Был эпизод, когда мы нарушили правила, наш игрок поставил мяч, соперник резко разыграл и забил гол. После матча я подошел к нашему игроку: «Зачем ты подал мяч? Мы не успели расставиться». Он ответил: «Ну, я же в сторону его кинул». Если бы он не кинул мяч, соперник бы сам за ним пошел, а мы бы успели расставиться.

Поэтому мелочи часто приводят к глобальным последствиям. Например, я до сих пор убежден, что, когда «Бавария» играла финал Лиги чемпионов с «Челси», мяч вышел за лицевую от Торреса, а не от Контенто. Судья посчитал, что мяч ушел от Контенто, поставил угловой, с которого нам забил Дрогба. Мы проиграли финал Лиги чемпионов на своем стадионе – это же у многих бывает раз в жизни.



Можно ли специально защищаться против аутов? Наверное, нет. Должна ли быть при них максимальная концентрация? Точно да. В матчах с командами, у которых есть игрок, далеко бросающий аут, лучше вообще не выбивать за боковую вблизи своих ворот – такая установка тоже может быть.

– В «Зените» сейчас есть диетолог?

– Раньше был. При Манчини брали анализы, для каждого игрока разрабатывалась специальная диета. Сейчас такого нет, но и хаотичного питания – тоже. Медицинский штаб отслеживает все, что мы едим на базе и на выездах.

Конечно, нужно отслеживать и страну, откуда приехал игрок. Ест ли он сладкое, острое, горячее – нужно сделать так, чтобы всем было комфортно.

– В Оренбурге меня поразило, как вся команда подстраивается под вегана Фролова: например, мясо было не в супе, а лежало отдельно.

– Когда я играл в «Баварии», тоже два года не ел мясо. Для меня не составляло труда подобрать продукты, я вообще не поднимал этот вопрос в команде – это было мое личное решение. Никакого специального подхода ко мне не было. Но и в системе «Оренбурга» я ничего плохого не вижу.

– Продолжаете общаться с Лодыгиным?

– Да, он приезжал в Петербург. Мы даже сыграли с ним в одной команде в мини-футбол – есть отчет, все можно посмотреть.

Часто общаюсь с администратором «Баварии», в последнее время переписывались с Рибери, Алабой. В «Зените» сейчас больше всего общаюсь с Оздоевым, Заболотным, Шатовым и Смольниковым.



– Как объяснить то, что произошло с Оздоевым этой весной?

– Определенное качество игры у него всегда было, иначе он бы не оказался в «Зените». Он много терпел и получил свой шанс. У кого-то была травма, у кого-то дисквалификация – так у Оздоева появился шанс, и он держит свой уровень.

– Есть теория, что Оздоеву очень помог приход Барриоса, у которого он чуть ли не скопировал технику отбора.

– Приход Барриоса очень помог команде – это безусловно. После продажи Паредеса возникла потребность в игроке, который качественно отбирает мяч. Барриос очень хорошо общается с ребятами, заметно, что он счастлив.

Насколько он повлиял на Оздоева, лучше спросить у Магомеда. Но мы не готовили Оздоеву нарезки игры Барриоса – такого точно не было.

Оздоев работал каждый день, переживал, когда не играл. Этот пример – еще одно доказательство, что в футболе все может измениться очень быстро. Два-три года его не вызывали в сборную – а сейчас вызывают второй раз подряд.

Я его с этим поздравляю.



Источник: https://www.sports.ru/tribuna/blogs/fczenitspb/2480116.html?utm_source=vk&utm_medium=zen
15.06.2019 00:17 | Просмотров: 96 | Добавил: sp1rt
Нравится    
 



Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]